Несмотря на то, что менталитет и образ мышления рарденцев был всё же ближе к восточному типу, наука и промышленное развитие Империи было стопроцентно западным.

А столетия войн с самыми различными странами запада и юга Великого материка предъявили к армии Рардена самые жестокие требования в отношении оружия и снаряжения.

С Ниароном же сложилась совершенно иная ситуация. Как единое государство Рассветная империя сформировалась относительно недавно — всего лишь около двухсот лет назад, так что опыта ведения полномасштабных войн с крупными государствами Ниарон ещё не имел. Ихатаэньская кампания не в счёт — Избранная земля вот уже долгие века напоминала спящего титана, которого норовили пнуть все, кому не лень. Война со страной, которая столь велика, что потерю нескольких провинций даже особо и не замечает, а отбивать их особо и не стремится — "скучна и неинтересна".

Именно такой вердикт вынесли все видные островные генералы и адмиралы. Для этой касты военных, воспитанных и закалённых многовековым опытом феодальных войн, подобная пассивность была, по меньшей мере, удивительна и позорна. Ещё несколько достаточно вялых столкновений с Цай-Гоном и Харгадой окончательно утвердили островной Генштаб в том, что за время вынужденной изоляции Рассветной империи от внешнего мира, остальные страны перешли из разряда "достойных противников" в ранг "потенциальных жертв".

Но реальность оказалась совершенно другой.

Рарденцы, народ хотя и вполне понятный для ниаронцев, но от этого не перестающий быть варварским, продемонстрировали истинно восточное презрение к собственной жизни и явили ниаронским генералам и адмиралам настоящий эталон военного духа и доблести.

И, словно бы пасуя перед этими качествами, аппаратура островитян начала давать чудовищные сбои в работе…