Правда, учитывая мощь вспомогательной артиллерии тех же корветов (жалкие три дюйма) рекомые попадания много вреда ниаронцам не принесли, ну за исключением, пожалуй, что морального. Хотя и то хорошо — не очень-то получается мыслить чётко и рационально, когда по твоему кораблю бьют огненные шары. Но теперь рарденцы подключили к обстрелу и главный шестидюймовый калибр лёгких крейсеров, а 152 мм и на Золотом Берегу 152 мм, так что теперь островитянам пришлось несладко.

Ведь стрелять-то им приходилось исключительно во время выполнения защитных манёвров — пенные дорожки, выпущенные кораблями северян, никуда не делись.

Рарденцы дали полный бортовой шестнадцатитрубный залп раньше, чем ниаронцы смогли перестроиться из походного порядка, так что островитяне теперь больше думали о том, как увернуться от смертоносных снарядов, а не о собственной атаке. Учитывая то, что все магические снаряды были выпущены практически в лоб, отворачивать в какую-либо сторону было бы верхом неразумности — всё равно шанс встретиться с потоком нос в нос был весьма мизерным, а вот подставить под удар огромный борт корабля… Хотя, тут было одно но…

Всегда есть какое-то Но, и в этот раз этот закон подлости проявился в том, что островитянам пришлось сделать выбор — или ВВП, или файерболы. Всё потому, что продолжая идти прежним курсом, они предоставляли рарденцам великолепную возможность охвата головы строя.

После некоторого раздумья контр-адмирал Акидзуки всё же выбрал пресловутые "молот и гвоздь" — уж лучше было схватить полдюжины шестидюймовых шаров, чем один водно-воздушный снаряд. Тем более что головным сейчас шёл флагман левофланговой группировки лёгких сил — хорошо бронированный и вооружённый тяжёлый крейсер "Кинугаса", а за ним два его более лёгких собрата "Тама" и "Кума". Так что шансы даже одних только крейсеров островитян в бою против устаревших кораблей северян выглядели очень и очень предпочтительно.